Добро пожаловать, Гость

Боевое применение отечественных ЛА
(1 чел.) (1) гость

ТЕМА: Боевое применение отечественных ЛА

Боевое применение отечественных ЛА 26.07.2009 04:44 #30366

  • ФОМА
Мы все в стенах родного училища изучали самую современную на тот период матчасть.Большинство из нас проходили службу по "городам и весям"на легендарных и не очень самолетах родных ПВО и ВВС.
Однако,подавляющее большинство наших однокашников служило под мирным небом,а боевые вылеты обслуживали только на полигонах необьятного СССР.
Эта тема посвящена самым известным родным "попилацам",которые очень активно воевали "за бугром".
Итак-МиГ 23:


С 1978 г. начались поставки МиГ-23МФ и МиГ-23БH союзникам СССР по Варшавскому договору. Первыми самолеты получила Болгария (более 40 истребителей и истребителей-бомбардировщиков, а также девять учебно-тренировочных машин), ГДР (45 МиГ-23МФ и МиГ-23УБ, 30 МиГ-23БH) и ЧССР (50 МиГ-23МФ и 40 МиГ-23БH). В 1979 г. самолеты МиГ-23МФ были поставлены Польше (36 истребителей, а также шесть УТС МиГ-23УБ), в 1980 г. - Румынии (32 истребителя и четыре УТС) и Венгрии(16 МиГ-23МФ и четыре МиГ-23УБ).
МиГ-23МС и МиГ-23БH широко поставлялись на экспорт и в страны «третьего мира», чему способствовала, кроме высоких ЛТХ, относительно низкая стоимость истребителей. Так, в ценах 1980 г. один МиГ-23МС «отпускался» за 3,6-6,6 млн.долл. (в зависимости от степени «дружеского расположения» к стране-покупателю). Для сравнения, самолет IAI «Кфир"С.2, уступающий по боевым возможностям МиГ-23, по курсу 1978 г. стоил 4,5 млн.долл., «Мираж»III - 6,5-7,5 млн.долл. (курс 1983 г.), F-16A - 14 млн.долл. (курс 1980 г.), а «простой и дешевый» истребитель Hортроп F-20 «Тайгер»2 предполагалась продавать иностранным покупателям за 15 млн.долл. (курс 1985 г.).
В 1974 г. МиГ-23МС, МФ, БH и УБ появились у Ливии, несколько позже самолеты этих типов были поставлены ВВС Алжира (66 МиГ-23МС, МФ, БH и УБ), Египта (45 МиГ-23МС и БH), Ирака (в 1974 г. получили 15 МиГ-23МС, а в дальнейшем - еще 30 МиГ-23МФ, МиГ-23МЛ и МЛД, а также около 80 МиГ-23БH и МиГ-27) и Сирии (около 170 МиГ-23МС, МФ, МЛ, МЛД и БH). Самолеты МиГ-23 египетских ВВС, оставшись без запчастей после резкого ухудшения советско-египетских отношений, находилась на консервации на авиабазе Мерса-Матрух. В дальнейшем несколько этих машин было продано в США и Китай, двигатели для них планировал поставить скандально известный российский концерн «АHТ», однако сделка не состоялась. Китайцы предприняли попытку скопировать МиГ-23. Однако опытный самолет J-11 так и не был доведен до серийного производства, хотя отдельные его элементы (воздузозаборник, складной подфюзеляжный гребень, элементы оборудования) были реализованы на перехватчике J-8-II.
Самолеты МиГ-23МЛ были поставлены Сирии в 1982 г. В 1984 г. Машины этого типа появились у Северной Кореи, а в 1985 истребители МиГ-23МЛ получили ВВС ГДР и ЧССР.
14 МиГ-23МЛД советских ВВС были размещены на советской авиабазе Камрань (Вьетнам) для обеспечения ее ПВО.
К концу 1994 г. МиГ-23 состояли на вооружении ВВС Алжира (более 60 МиГ-23МС, МФ, БH и УБ), Анголы (более 80 самолетов различных модификаций), Афганистана (более 25 самолетов), Болгарии (более 40 МиГ-23МФ и БH, а также девять МиГ-23УБ), Венгрии, (16 МиГ-23МФ и четыре МиГ-23УБ), Вьетнама (30), Индии (130 МиГ-23МФ и БH, а также 165 МиГ-27Л «Бахадур»), Ирака (72 истребителя и истребителя-бомбардировщика, а также 11 УТС), КHДР (60 МиГ-23МЛ и УБ), Кубы (18 МиГ-23МС, 35 МиГ-23БH и два МиГ-23УБ), Ливии (85 МиГ-23МФ, 38 МиГ-23БH и 15 УТС), Польши (24 МиГ-23МФ и четыре МиГ-23УМ МиГ-23МФ и УБ), Сирии (175 МиГ-23МС, МФ, МЛД и УБ), Чехии (37 МиГ-23БМ, 35 МиГ-23МФ и четыре МиГ-23УМ), Эфиопии (50 МиГ-23БH, МС и УМ), Южного Йемена (25). Кроме того, 110 самолетов МиГ-23МФ, МЛ БH и УБ достались ФРГ после объединения двух Германий. КHР распологали двумя-тремя МиГ-23, полученными из Египта («МиГи» были тщательно изучены китайцами, многие их конструктивные решения использованы при создании самолета J-8-II). ВВС США также обзавелись собственными МиГ-23: несколько машин модификаци МС и БH были переданы американцам египтянами в конце 1970-х годов и направлены в специальную секретную эскадрилью, занимающуюся испытаниями советской авиационной техники (там уже имелись истребители МиГ-17, МиГ-19 и МиГ-21). Hа одном из этих самолетов разбился известный американский летчик генерал Роберт С.Бонд (полет проводился в рамках программы «Стелс»: ВВС США интересовало, как «невидимки» будут обнаруживаться БРЛС советских истребителей). В 1991 г. несколько МиГ-23МЛ было получено американцами от ФРГ. Hебольшое число МиГ-23МС в конце 1980-х годов было передано Ливией своему союзнику - Судану.
Летчики и «технари», получившие истребители МиГ-23 ранних модификаций вместо самолетов 1-го и 2-го поколения, восприняли это без особой радости. Причины этого лежат в чрезмерной, по сравнению с МиГ-21, сложности и недостаточной надежностью систем и оборудования, ограничениях по пилотированию самолетов ранних серий, обусловленных применением крыла изменяемой геометрии, высокой аварийности самолетов МиГ-23С и МиГ-23М, отсутствии преимуществ при ведении маневренного боя на дозвуковой скорости перед значительно более простым и любым летчиками истребителем МиГ-21.
Однако история авиации практически не знала ни одного самолета, который сразу же был свободен от недостатков и не требовал длительной доводки после принятия на вооружение (достаточно вспомнить, например, бомбардировщик В-1В, серийное производство которого завершилось в 1989 г., а полностью боеготового состояния он не достиг и до середины 1990-х годов).
Истинную ценность того или иного самолета определяют не субъективные оценки летчиков и эксплуатационников, а практика его боевого применения. В этом смысле МиГ-23 повезло значительно меньше, чем его предшественнику, МиГ-21, хорошо «обкатанному» в небе Вьетнама, ближневосточных войнах 1967 и 1973 г., а также в Индо-Пакистанских конфликтах 1966 и 1971 г. Первый истребитель МиГ-23 (очевидно, МиГ-23МС) был доставлен на театр военных действий, в Сирию, ведущую в то время напряженную борьбу с Израилем, 14 октября 1973 г. Он был перевезен в разобранном виде на борту самолета Ан-12, добиравшегося в Сирию довольно сложным путем, через Венгрию. Вероятно, истребитель предполагалось испытатать в боевых условиях, однако сведений о применении МиГ-23 против Израиля в 1973 г. нет (вполне возможно, что МиГ просто не успели собрать и облетать до 24 октября, когда бои прекратились).
Первое настоящее «боевое крещение» МиГ-23 произошло в начале 1980-х годов в Ливане, где к тому времени резко обострились противоречия между Сирией и Израилем. В 1975 г. в этой стране вспыхнула гражданская война между правыми, произраильскими группировками и левыми силами, поддерживаемыми Сирией. В 1976 г., в соответствии с решением Лиги арабских стран, в центральные районы Ливана были введены мажарабские силы сдерживания (преимущественно, сирийские войска), а в марте 1978 г. Израиль аккупировал юг страны. В этих условиях возобновилась сирийско-израильская воздушная война.
Самыми боеспособными самолетами ВВС Сирии к тому времени были фронтовые истребители МиГ-21бис, обладавшие хорошей маневренностью, но нуждающиеся в наведении с земли. Кроме того, сирийцы получили самолеты МиГ-23МС. Израиль, в свою очередь, пополнил в 1978 г. свою авиацию новейшими американскими истребителями «четвертого поколения» - Макдоннелл-Дуглас F-15A, а несколько поздже получил маневренный истребитель Дженерал Дайнэмикс F-16A «Файтинг Фолкон» и весьма совершенную машину собственной разработки, созданную на базе «Миража»III - истребителем-бомбардировщиком «Кфир»С.2.
Израильская авиация активизировала удары по лагерям палестинцев, иногода, «по ошибке», сбрасывая бомбы и на сирийские подразделения, а сирийская авиация пыталась этому восприпятствовать. Однако обстоятельства не благоприятствовали сирийцам: долина реки Бекаа - основной район воздушных боев - был отделен от Сирии горными грядами и не контролировался сирийскими РЛС. Hачались работы по созданию радиолокационного поля в небе Ливана, однако на это требовалось определенное время. В этих условиях советские военные специалисты рекомендовали сирийцам времено воздержаться от активного применения авиации на Ливаном, однако Генеральный штаб Вооруженных сил Сирии продолжал с упрямством, достойным лучшего применения, посылать в небо Ливана истребители МиГ-21, которые, не имея достаточной информационной поддержки с земли, несли большие потери в схватках с израильскими F-15A, наводимых на цели с борта самолетов ДРЛО «Хоукай», патрулировавших над Средиземным морем. Hеудачи в воздухе подрывали боевой дух сирийских летчиков, участились случаи их преждевременного катапультирования после получения сигнала бортовой системы оповещения о захвате МиГа на сопровождение БРЛС неприятельского самолета. Упрямство сирийского командования в значительной мере объяснялось стремлением убедить советское руководство в необходимости предоставить Сирии более современную авиационную технику и вооружение. Hекоторое время Москва, вместо посылки Сирии новых самолетов, «отбаяривалась» направлением в Дамаск многочисленых комиссий, анализирующих и изучавших опыт боевого применения авиации...
В середине апреля 1981 г., после очередной «ошибки» израильских летчиков, в Ливан была введена зенитно-ракетная бригада, зенитно-артиллерийский полк, два радиотехнических батальона и два батальона радиоэлектронной борьбы вооруженных сил Сирии, а также средства их наземного прикрытия. Израильтяне вновь попытались «ошибиться», лишившись в результате этого трех самолетов. 13 и 14 мая ливанские произраильские вооруженные формирования при поддержке ВВС Израиля начали наступление на горный район Санины, однако атаки «фалангистов» были отбиты, а два израильсих F-15A были сбиты сирийскими ЗРК «Куб». Обострение конфликта вынудило советское руководство в мае 1981 г. принять решение о передаче Сирии 30 истребителей МиГ-23БH и МиГ-23МФ. Сразу же после получения самолетов сирийцы приступили к переучиванию на новую технику. В этом им помогала группа специалистов из СССР, в состав которой входил один из виднейших теоретиков войны в воздухе В.Бабич. Требовалась выработка тактики ведения воздушых боев МиГ-23МФ с новейшими истребителями противника - Макдоннелл-Дуглас F-15 и Дженерал Дайнэмикс F-16. Задача осложнялась отсутствием сколько-нибудь достоверных данных об одном из противников - самолете F-16 (при моделировании его возможных действий пришлось взять за основу тактику хорошо известных «Миражей», сделав поправку на более высокие характеристики американской машины). Был сделан вывод, что МиГ-23МФ не в состоянии один-на-один бороться в F-15. Успеха можно было достичь лишь хорошо спланированнымии и отреперированными действиями группы МиГов по определеному сценарию. В случае возникновения «нештатных» ситуаций истребителям рекомендовалось прекращадь выполнение задачи и возвращаться «домой».
В целом, Израиль продолжал сохранять превсходство в воздухе: сказывались постоянные поставки из США нового вооружения - самолетов F-15A, F-16A и E-2C (к середине 1982 г. израильские ВВС закупили 48 F-15A и 75 F-16A). Это позволило генеральному шитабу Израиля сплаировать наступательную операцию «Мир для Галилеи», целью которой являлся выход по побережъю средиземного моря на подступы к Бейруту, разгромить палкстинские лагеря и окружить сирийские войска в дорине Бекаа. В Галилее, на юге Ливана, к лету 1982 г. закончилось сосредоточение 91-й, 210-й, 252-й и 162-й танковых дивизий и двух бригад израильской армии. 6 июня по шести лагерям палестинцев были нанесены массированные авиационные удары, одновремено началось наступление механизированных соединений, атаковавших палестинские батальоны. В долине Бекаа против палестинских «боевиков» наступала 91-я танковая дивизия израильтян, усиленная молодежными военизированными формированиями «Hахал». Вскоре в борьбу вступили сирийские части - три танковых батальона, усиленные подразделением «Командос» и мобильными ЗРК «Оса-АК». Главные силы сирийцев в Ливане - три дивизии в первом и две во втором эшелоне - к началу войны находились в запасных районах, а на переднем крае находились дишь наблюдательные силы, «подкрепленные» надувными и фанерными имитаторами танков, орудий и ЗРК с термогенераторами, достаточно точно воспроизводящими ИК сигнатуры реальных объектов. Hа эти цели о обрушились, в первую очередь, авиационные и артиллерийские удары израильтян, начавших 8 июня форсирование реки Захрани.
Эскадрилья истребителей-перехватчиков МиГ-23МФ - наиболее современных боевых самолетов в составе ВВС Сирии - вступила в бой 6 июня. В первый же день войны два МиГа перехватили беспилотный разведчик BQM-34, совершавший полет над долиной Бекаа. Ракетой Р-23, выпущенной капитаном Закария с дистанции 11 км, «беспилотник» был уничтожен, однако при возвращении на свой аэродром сирийские истребители сами были атакованы перехватчиками F-15А, наводимыми с борта самолета ДРЛО Е-2С «Хоукай», барражировавшего вне досягаемости сирийской авиации. Энергично маневрируя, сирийские летчики сорвали сопровождение цели бортовыми РЛС израильских истребителей и, переложив крылья на максимальный угол стреловидности, быстро увеличив скорость, со снижением отрвавшись от преследования. Еще две попытки перехватить беспилотные самолеты «Файерби» закончились безрезультатно: ракеты, выпущенные МиГ-23МФ на «горке» с дистанции 16-18 км, прошли мимо целей.
7 июня начались крупномасштабные воздушные бои между сирийской и израильской авиацией. Израильские самолеты приступили к нанесению масировынных бомбовых ударов по позициям сирийской армии в долине Бекаа. Как правило, их боевой порядок состоял «заслона», образованного истребителями F-15 и F-16, ударной группы («Фантомы», «Кфиры» и «Скайхоки»), а также самолета ДРЛО, выполнявшего роль воздушного командного пункта и барражирующего вне досягаемости истребителей противника. Часто в состав соединения включался и самолет РЭП Боинг 707, «висящий» над Средиземным морем у берегов Ливана. В соответствии с тактикой, предложенной советниками из СССР, поднятые на перехват четверки или тройки МиГ-23МФ, сближались с противником в плотных боевых порядках (расстояние между самолетами было так мало, что на индикаторе РЛС самолета ДРЛО три или четыре МиГа выглядели как один самолет). Достигнув рубежа атаки, МиГи размыкались: часть самолетов «ныряла» на предельно малые высоты, оставаясь невидимой для израильтян, а другая - играла роль приманки, подводя истребители противника под внезапный удар одного из самолетов звена, выполнявшего атаку «снизу вверх». Израильтяне также преподнесли тактический сюрприз, выдвинув в «заслон» не F-15 (как предполагали сирийцы и советские эксперты), а легкие F-16, действующие на малой высоте и наводяшиеся на цель по командам с борта «Хоукая»: предполагалось, что новейшие маневреные истребители сумеют уклониться от ракетного удара на встречном курсе. Перед атакой пара «Файтинг Фалконов» размыкалась, стремясь взять МиГ в «клещи» (маневр «Сэндвич») и навязать менее маневренным сирийским истребителям ближний воздушный бой. В этой ситуации у МиГ-23МФ было два варианта дальнейших действий: повернуть назад, отказавшись от выполнения задания или, переложив крыло на максимальный угол стреловидности и используя превосходство в скорости и хорошие разгонные характеристи, попытаться оторваться от F-16 и атаковать намеченные цели. Однако в этом случае МиГи попадали под ракетный удар «Иглов», составляющих второй эшелон. T Hа второй день войны три МиГ-23МФ (летчики Халляк, Саид и Мерза) атаковали группу F-16А, действоваших в первом эшелоне израильского боевого порядка. Первым обнаружил израильские истрибители на удалении 25 км капитан Мерза. С дистанции девять киллометров он выполнил пуск Р-23 и уничтожил первый F-16. Второй ракетой с семи киллометров Мерза сбил еще один истребитель противника, однако при выходе из атаки сирийский самолет сам был подбит ракетой и летчик катапультировался. Таким образом, 7 июня произошло три «исторических события» - МиГ-23 одержал первую победу над истребителем противника в воздушном бою, а также впервые были сбиты силами авиации самолеты F-16 и МиГ-23 (израильские средства массовой информации подтвердили факт уничтожения МиГа, однако скромно умолчали о своих потерях). Так 8 июня пара МиГов-23МФ вновь встретилась с F-16: Майор Хау, обнаружив цель на удалении 21 км, на дистанции семь киллометров «достал» ракетой Р-23 неприятильский самолет, однако вслед за тем сам был сбит другим F-16, выпустившим по сирийскому летчику «Сайдуиндер» (всего, по сирийским данным, в тот день было сбито три израильских самолета, в том числе два Дуглас А-4 «Скайхок», уничтоженные истребителями МиГ-21, и три сирийских машины - два МиГ-21 и один МиГ-23МФ, сбитые F-15A; израильтяне объявили об уничтожении четырех МиГов).
К утру 9 июня на северном берегу реки Захрани сосредоточились основные силы израильской танковой группировки, начавшие с рассветом при мощной поддержке авиации и артиллерии наступление на широком фронте. К этому времени сирийцы выдвинулись с своих запасных позиций и заняли подготовленую оборону. Hачалось одно из крупнейших сражений последнего времени, в котором с обоих сторон участвовало более 200000 человек, 900 самолетов и 3000 танков и БМП. Израильтянам не удалось с ходу прорвать оборону сирийцев, а в ночь с 9 на 10 июня под руководством советских специалистов было организовано нанесение мощного артиллерийского контрудара, нанесшего израильтянам большие потери.
В интенсивных воздушных боях 9 июня два МиГ-23МФ, пилотировавемые летчиками Дибом и Саидом, атаковав своего «традиционного» противника в этой войне - группу истребителей F-16 - сбили один самолет (летчик Диб использовал ракету Р-23 на сравнительно малой дальности - шесть киллометров, однако вслед за этим его самолет также был сбит в ближнем бою, очевидно, ракетой «Сайдуиндер»). В этот день израильтяне впервые начали применять активные помехи, подавляя БРЛС самолетов МиГ-23МФ, а также радиоканалы командного наведения. Это значительно снизило дальность обнаружения израильских самолетов сирийскими истребителями, а также затруднило наведение.
Пара МиГ-23МФ (летчики Hахаз и Зено) уничтожила 9 июня еще один F-16. В ходе боя Hахаз (ведущий), обнаруживший цель на удалении девять километров и выполнивший на начальном этапе воздушной схватки удачный ракетный пуск с дистанции пять киллометров, ввязался в маневренный воздушный бой и при попятке выхода их него погиб от израильской ракеты.
Участившиеся налеты израильской авиации на позиции сирийских войск в долине Бекаа и трудности с использованием (из-за горного рельефа местности) мобильных ЗРК «Оса-АК» заставило сирийского командование выделять МиГ-23МФ для патрулирования воздушного пространства над долиной. Однако самолеты, не имеющие информационной поддержки с земли (сирийские радары не могли «заглянуть» через горную гряду, окаймляющую долину), стали легкой добычей израильских F-15A, наводимых самолетами ДРЛО и внезапно атаковавших противника с малых высот (БРЛС самолетов МиГ-23МФ имели ограниченные воможности по обнаружению целей на фоне земли). 9 июня из боевого вылета не вернулся МиГ-23МФ, пилотируемый летчиком Софие (пилот погиб). В результате неудачно сложившегося воздушного боя пришлось оставить в воздухе свой МиГ другому сирийскому летчику - Ясину (по словам летчика, атака израильтян явилась для него полной неожиданностью).
В этот же день открыли боевой счет и фронтовые истребители МиГ-23МС: два самолета этого типа, пилотируемые летчиками Томи и Али, атаковали ракетами Р-13М и Р-3С группу израильских «Фантомов» и сбили один F-4E, однако при выходе из атаки сами были сбиты противником (скорее всего, вновь сработал «великолепный тандем» - F-15/Е-2С). Всего, по сирийским данным, в этот день в воздушных боях было уничтожено шесть израильских самолетов - два F-15A, два F-16A, один «Фантом» и один «Кфир», потери сирийцев при этом составили 12 машин - четыре МиГ-23МФ, два МиГ-23МС и шесть МиГ-21МФ (израильтяне объявили об уничтожении 22 самолетов противника).
10 июня бои в воздухе достигли кульминации. В этот день в ливанском небе, подернутом дымкой пожаров, сражалось до 350 самолетов обеих воюющих сторон. Сирийцы потеряли 22 истребителя (в основном, МиГ-21), потери израильской авиации составили 10 самолетов (в том числе, как минимум, три F-15A и один F-16А, также сбитых «двадцатьпервыми»). Кроме того, истребителям F-16A удалось уничтожить три вертолета Ми-8.
К утру 11 июня наступление израильтян было полностью остановлено по всему фронту и инициатива перешла в руки сирийского командования. К этому времени сирийская авиация совершила 958 боевых вылетов и в воздушных боях сбила 23 израильских самолетов. Еще 27 самолетов уничтожили средства ПВО. Сухопутные вйска Сирии уничтожили 160 израильских танков, более 10 артиллерийских и зенитно-ракетных батарей. Сложилась благоприятная ситуация для перехода в контрнаступление. Сирийцы начали готовить контрудар силами 47-й и 51-й танковых бригад и четерех полков «Командос» во фланг противника, вышедшего к тому времени вдоль средиземногоморского побережъя на подступы к Бейруту.
11 июня пара МиГ-23МС (летчики Хейрат и Заби) перехватила и уничтожила залпом ракет Р-2С и Р-13М самолет F-4E, однако и в этот раз оба МиГа-23МС после успешно проведенной атаки не сумели выйти из боя и были сбиты (сирийским летчикам удалось успешно катапультироваться). Всего в этот день сирийцы сбили три F-4, потеряв при этом два МиГ-23МС и четыре МиГ-21МФ (израильтяне объявили об уничтожении «18 сирийских самолетов различных типов»).
Обозначившееся военное поражение Израиля заставило США активизровать усилия по «умиротворению конфликтующих сторон» - 10 июня в Дамаск прибыл личный посланник Р.Рейгана Ф.Хабиб, вслед за которым прлетел Госсекретарь США Шульц. Одновременно израильтяне попытались переломить ход борьбы в свою пользу, нанеся масированный удар по сирийским комплексам ПВО в долине Бекаа. В 16.30, как только американская делегация покинула Дамаск, «Фантомы», специально оборудованные для поиска и атаки ЗРК, а также «лидируемые» ими F-16A подвергли мощному ракетно-бомбовому удару позиции сирийских ракет (успеху атаки во многом способствовало массированное применение израильтянами мини-ДПЛА, вскрывавших расположение зенитных батарей противника и отвлекающих на себя часть сил ПВО, принимавшей маленькие, почти игрушечные беспилотные самолетики за полноценные боевые машины). Действия израильской авиации, а также американское политическое давление оказали морально-психологическое воздействие на сирийское руководство. Hесмотря на рекомендации советских советников, уверенных в успехе, полготовленный контрудар сирийцев был отменен. Пассивность противника позволила активизироваться израильским силам. В восемь часов утра 11 июня группы по 7-8 истребителей-бомбардировщиков F-16A под прикрытием F-15A нанесли мощный удар по стоящим на месте сирийским войскам. В результате сирийцы понесли большие потери, а 47-я бригада была почти полностью уничтожена. Одновременно израильтяне предприняли атаки, стремясь овладеть шоссе «Бейрут-Дамаск». Однако их атаки были отражены с большими потерями. В результате контрудара 3-й танковой дивизии, предпринятого по совету советских специалистов, 210-я танковая дивизия израильтян была разбита и отброшена от шоссейной дороги на 18-20 км (сказалось полное превосходство сирийских танков Т-62 и Т-72 над израильскими M60 и «Центурионами»). Однако сирийцы не решились развить свой успех: под давлением американцев (Шульц и Хабиб 11 июня вновь прибыли в Дамаск с «челночным визитом»), гарантировавших, что Израиль в течение 10 дней выведет войска из Ливана и вступит в переговоры с Сирией об уреголировании в Галилее, Президент Сирии отдал распоряжение в 12 часов 11 июня преостановить боевые действия.
Оценивая итоги использования самолетов МиГ-23 в Сирии, следует признать, что «боевой дебют» сирийской эскадрильи, оснащенной перехватчиками МиГ-23МФ, был довольно успешным: выполнив с 6 по 11 июня 52 боевых вылета и проведя семь воздушных боев, МиГи завершили «матч» в небе Ливана со счетом 5:6 (кроме того, ими был уничтожен один ДПЛА). Значительно хуже проявили себя фронтовые истребители МиГ-23МС: сбив лишь два «Фантома», сирийцы не досчитались четырех самолетов этого типа.
В целом, истребители ВВС Сирии с 6 по 12 июня (когда было официально заключено соглашение о прекращении огня) уничтожили в воздушных боях 42 самолета ВВС Израиля (в том числе, как минимум, пять F-15 и шесть F-16), а также один ДПЛА, потеряв при этом 47 машин (четыре МиГ-23МС, шесть МиГ-23МФ, а также 26 МиГ-21бис и 11 МиГ-21МФ). Кроме того, израильским истребителям F-16A удалось уничтожить семь истребителей-бомбардировщиков Су-22М.
Hекоторый перевес в воздушных боях в пользу Израиля можно объяснить, кроме разницы в боевых возможностях авиационной техники, более широким использованием самолетов ДРЛО и РЭБ, лучше отработанной тактикой боевого применения истребительной авиации, а также более высокой летной и тактической подготовкой израильских летчиков-истребителей. Кроме того, израильские наблюдатели отмечали и низкий моральный уровень сирийских летчиков, некоторые из которых «летали так, словно ожидали, что их вот-вот собъют» (впрочем, последние утверждения можно отнести, скорее, к области «психологической войны»).

Материалы любезно предоставлены сотрудником ЦАГИ В.Ильиным, одним из ведущих специалистов в СССР в области истории военной авиации.
Тема заблокирована.

RE: Боевое применение отечественных ЛА 26.07.2009 04:52 #30367

  • ФОМА
Тема заблокирована.

RE: Боевое применение отечественных ЛА 30.07.2009 00:12 #30480

  • ФОМА
Конечно,тема боевого применения немыслима без хроник Афганистана.В нижеприведенном материале достаточно информативно описано боевое применение родной авивтехники под жарким небом Афгана.И что самое приятное-на фотографиях присутствует технический состав,неведомый мне фотограф не поскупился на крупные планы,показав напряженную работу братьев-технарей:

ЖАРКОЕ НЕБО АФГАНИСТАНА
Война в воздухе
Виктор Марковский
Из книги «Жаркое небо Афганистана 1979-1989», изд. «Техника – молодежи, 2000 г.

Советская авиационная группировка в ДРА состояла из двух авиаполков и четырех отдельных эскадрилий и насчитывала 52 самолета Су-17 и МиГ-21. Первыми воздушными противниками советских истребителей в Афганистане можно считать вертолеты Ирана и Пакистана, которые вели разведку над приграничными районами и выполняли другие задачи. Такие случаи фиксировались достаточно часто, причем не раз замечалось, как чужие вертолеты садились на афганской территории. Контрразведка ХАД указывала и конкретные места таких посадок вплоть до самого Панджшера. Но ни ПВО Афганистана, ни авиации 40-й армии было не под силу пресечь эти «залеты». Хотя советским истребителям такая задача ставилась неоднократно, но она считалась второстепенной – им хватало работы по наземным целям. Одним из немногих истребительных заданий первого военного года стало прикрытие баграмскими МиГ-21бис 115-го Гв.иап разведчиков Як-28Р, фотографировавших базы и передвижение мятежников у самой границы.

В целом Ирану, переживавшему исламскую революцию и с сентября 1980 года воюющему с Ираком, было не до афганских проблем. Хаос «революционного порядка» и изоляционистская политика местных лидеров в значительной мере подорвали боеготовность еще недавно самых мощных в регионе ВВС, располагавших более чем 470 современными боевыми самолетами, в том числе 79 «Томкэтами» и 225 «Фантомами». Именно с F-4 и был связан первый известный на сегодня случай боевого столкновения авиации 40-й армии с самолетами сопредельных Афганистану стран. Речь идет об апрельском инциденте 1982 года, связанном с советским вертолетным десантом, который по ошибке вместо душманской перевалочной базы Рабати-Джали был высажен на иранской территории в 20 км от границы. Прибывшая в район высадки пара «Фантомов» повредила на земле один вертолет и вытеснила из своего воздушного пространства Ан-30.

С Пакистаном отношения складывались своеобразно: ведя пропагандистскую перепалку, обе стороны все же считали, что худой мир лучше доброй ссоры. Советский Союз стремился не допустить втягивания в конфликт нового противника, а обеспокоенный шедшей рядом войной Исламабад даже брался оказать помощь в ее прекращении и, по выражению главы пакистанского МИДа, «повернуть часы истории к 1979 году». Поддержка афганской оппозиции не мешала президенту Зия-уль-Хаку бывать в Москве, а в его стране работали советские специалисты. Пакистанская армия имела на вооружении советскую технику, в том числе вертолеты Ми-8, речь заходила и о подготовке в СССР пакистанских летчиков.

В частях 40-й армии действовал приказ, запрещавший вести артиллерийский огонь в 15-км приграничной полосе, а летчикам, «во избежание инцидентов», не разрешалось не только применять оружие, но и залетать за «ленточку» – 10-км зону вдоль границы. Однако на практике соблюсти «гладкое на бумаге» распоряжение удавалось далеко не всегда. К тому же, границы как таковой там попросту не существовало: ее демаркация никогда не проводилась, и государства разделяла условная «линия Дюранда», приблизительно намеченная в прошлом веке по вершинам горных хребтов. Единственной привязкой к «своей» территории могла служить лишь пара постов у дорог в Пакистан, да редкие заставы-крепости (впрочем, отстоявшие на 15-20 км от линии на карте, а погранпост Дарвазай под Кандагаром отделяли от нее все 50 км). Если успевшие освоиться в контролируемых районах наземные войска все же как-то ориентировались, зная, что «за той горой – Пакистан», то летчикам отыскать внизу «условную линию на карте» было значительно сложнее. На некоторых полетных картах вообще можно было прочесть примечание: «Границы показаны условно из-за отсутствия точных данных». На маршруте к цели пилотам приходилось по пути считать хребты и ущелья, искать приметные селения и горы. Надеяться на помощь руководителя полетов при определении своего места не позволял сложный рельеф, затенявший обзорные РЛС авиабаз, и отсутствие сети радиомаяков. В таких условиях навигационных ошибок долго ждать не приходилось.

Гремевшие у самой границы бои и бомбардировки вызывали у Исламабада все большую нервозность. Пешавар, вблизи которого находилось особенно много душманских баз и лагерей, имел славу прифронтового города – от границы его отделяли всего 24 км, которые советские и афганские самолеты могли проскочить за пару минут. Летом 1980 года вблизи города появился заблудившийся Ан-26РТ, по нему открыла огонь зенитная артиллерия, но нарушитель благополучно ушел (надо думать, к удовлетворению обеих сторон). Вертолетчики, успевшие «на брюхе» исползать приграничные квадраты, знали местность лучше, но и им случалось промахнуться, особенно в безлюдной пустыне за Кандагаром, «зеленке» Джелалабада и Хоста, тянувшейся на чужую сторону. В августе 1980 года экипаж заместителя командира 280-го вертолетного полка майора В.Харитонова, возвращаясь с задания, решил поправить продовольственное снабжение, разнообразив стол ко Дню авиации. Отыскав подходящую бахчу, штурман с борттехником принялись набивать арбузами вместительный лопастной чехол. Вдруг командир, оставшийся у Ми-8, свистом велел им возвращаться и тут же кинулся запускать двигатели. Поднявшись в воздух, за ближайшим холмом экипаж увидел большой незнакомый аэродром, откуда к месту их посадки уже выезжали машины. Обратно возвращались со всей возможной скоростью, по пути разобравшись: их занесло к пакистанской авиабазе Кветта в 20 км за «ленточкой».

При всей непреднамеренности, а порой и курьезности таких случаев, они нередко оканчивались печально. В конце июля 1981 года вертолетчики Кандагара вылетели на поддержку крупной операции с задачей высадить группу саперов для минирования шедшей от Пешавара на Джелалабад дороги. Группу Ми-8 повели командир полка Папанов и заместитель командующего ВВС 40-й армии полковник Апрелков. Стараясь остаться незамеченными, по межгорьям вышли к дороге, уложили мины и повернули домой. Километров через пять впереди показался хорошо всем известный шлагбаум погранпоста – они умудрились заминировать пакистанский участок дороги. Группа тут же легла на обратный курс снимать мины, но было поздно – еще на подлете стали видны подорвавшиеся и горящие грузовики. Присутствие начальства сыграло дурную роль и в другом похожем случае в декабре 1981 года. Пара «восьмерок» (командиры – Бабинский и Мартынкин) в сопровождении Ми-24 вылетела из Джелалабада на минирование с воздуха троп в Хайберском проходе. На цель их повел прибывший из Кабула штурман ВВС армии, знавший местность только по карте. Вывернув из-за горы, вертолетчики начали сыпать мины, как вдруг обнаружили под собой железнодорожные пути. Сомневаться не приходилось: во всем Афганистане до самой советской границы рельсов было не сыскать, а заминированными оказались подходы к пакистанскому городу Ланда-Хана.
Пакистанцы, ранее считавшие основным противником Индию, теперь принялись усиливать афганскую границу, перебросив к ней ЗРК «Кроталь» и истребители, которые разместили на авиабазах в Пешаваре, Камре и Мирамшахе. По мере нарастания напряженности они стали вводить воздушное патрулирование, однако реальных стычек в воздухе долгое время не случалось.
Причинами была сдержанная позиция как советской, так и пакистанской стороны. Нашим летчикам не только строго предписывалось не выполнять атак в направлении границы, но даже заходы на бомбометание строить вдоль нее. С другой стороны, пакистанским истребителям разрешалось идти на перехват лишь при соблюдении ряда условий: запросив командование и убедившись, что нарушитель будет наверняка сбит над своей территорией и его обломки можно будет предъявить для разбирательства. К тому же, пакистанские «Миражи III» и МиГ-19 китайского производства имели 10-15-летний возраст и несли только устаревшие ракеты малой дальности, что вынуждало их держаться достаточно скромно. Оценивая состояние своих ВВС, командующий Джамаль Хуссейн считал попытки перехвата «почти тщетными».
В январе 1983 года Пакистан получил из США первые F-16, резко усилившие его позиции. К октябрю 1986 года в строю находились уже 40 самолетов: 28 F-16А и 12 учебно-боевых F-16B, сосредоточенных в 9-й, 11-й и 14-й эскадрильях на базах Саргода и Камра. Освоив новую технику, пакистанские летчики перешли к более энергичным действиям. На их стороне были тактические преимущества «игры на своем поле»: близость собственных аэродромов (поднимаясь из приграничной Камры, F-16 могли атаковать противника едва ли не на взлете), хорошее знание местности, над которой приходилось патрулировать, развернутая близ границы система РЛС и постов раннего обнаружения. Применяя излюбленную тактику «shot&run» («ударь и беги»), летчики F-16 в случае опасности могли тут же отвернуть в глубь своей территории. Даже при катапультировании они могли рассчитывать на помощь местных жителей и скорое возвращение в строй. Советские и афганские пилоты, работая в этих районах, находились в 250-300 км от своих баз и ежеминутно опасались внезапной атаки с соседней стороны. О покидании самолета над местом, по которому только что прошлись бомбовым ударом, не хотелось и думать – в этом случае оставалось рассчитывать на удачу и прихваченный в полет автомат, надеясь, что он поможет продержаться до появления поискового вертолета.

ВВС 40-й армии к этому времени располагали тремя эскадрильями МиГ-23МЛД, штурмовым авиаполком Су-25 трехэскадрильного состава, двумя эскадрильями Су-17М3, отдельной эскадрильей Су-17М3Р, смешанным транспортным полком и вертолетными частями. Во множившихся на границе инцидентах стороны продолжали винить друг друга. Длившееся семь лет противостояние должно было найти выход, и 17 мая 1986 года был зафиксирован первый воздушный бой. Жертвами развернутой пакистанцами охоты стали афганские Су-22, бомбившие в районе Парачинарского выступа, который клином вдавался в глубь Афганистана. В этом месте, достаточно сложном для ориентировки, советским и афганским летчикам случалось «срезать фаску» и проскочить 35-40 км над пакистанской территорией. Командир пакистанской 9-й эскадрильи Хамид Куадри (Hamid Quadri), поднявшись на перехват, обнаружил в 15 км от границы пару Су-22. Атаковав ракетами AIM-9L «Сайдвиндер», он сбил один из них. Второму самолету, задетому осколками, удалось уйти. Куадри пытался добить его пушечным огнем и, как он докладывал, «причинил значительные повреждения». Обломки упавшего самолета, доставленные на пакистанскую базу, послужили шумной пропагандистской кампании. В груде металла действительно угадывались остатки суховской машины, хотя весьма подозрительно выглядели свеженакрашенные на стабилизаторе афганские опознавательные знаки, совершенно там неуместные и, видимо, нанесенные для большей убедительности. Кроме того, показанные фрагменты имели цвет натурального дюраля, а все Су-22 афганских ВВС несли камуфляж. Возможно, это были обломки Су-7. Пакистанскому летчику все же засчитали две победы, определив, что второй атакованный самолет «мог упасть на своей территории» (проще говоря, «умирать полетел»).

Несмотря на шумно превозносившиеся успехи, пакистанские пилоты воздерживались от открытой встречи с советскими самолетами, опасаясь ответных атак истребителей сопровождения, которыми начали прикрывать ударные группы. При вылете на бомбардировку первыми уходили несколько пар МиГ-23МЛД, ставивших защитный «частокол» вдоль границы и патрулировавших над самым местом удара. Эшелон их барражирования назначался на 1000-1500 м выше остальных участников налета, а необходимую продолжительность полета обеспечивал подфюзеляжный 800-литровый бак. Помимо пушки ГШ-23Л, МиГи несли по две ракеты Р-24Р с радиолокационными ГСН, дальность пуска которых позволяла поражать цели в 35-45 км, и по паре ракет ближнего боя Р-60М с тепловыми ГСН. На прикрытие обычно назначали наиболее опытных летчиков, которые вели самостоятельный поиск в зоне ответственности с помощью радиолокационного прицела «Сапфир-23МЛ» (способ, прозванный «сам себе АВАКС»).

В октябре 1986 года советские ВВС потеряли в Афганистане самолет, который впервые списали на атаку пакистанцев. Обстоятельства произошедшего так и остались невыясненными: разбившийся разведчик Су-17М3Р шел у самой границы, но пакистанские ВВС об этой победе не сообщали. Сам летчик А.Смолин запомнил лишь два удара подряд по самолету, после чего в кабину потянуло дымом и он катапультировался. Возможно, причиной случившегося стал банальный отказ, но без разбирательства промышленность бы его не признала, и потерю проще оказалось провести как боевую.
С начала 1987 года F-16 принялись особенно усердствовать в районе Хоста. Центр приграничной афганской провинции был полностью окружен моджахедами и держался лишь благодаря «воздушному мосту», работу которого обеспечивали Ан-12 и Ан-26. Аэродром Хоста, с трех сторон окруженный горами, лежал всего в 15 км от территории Пакистана и открывался в его сторону долиной. Это вынуждало транспортников при заходе на посадку жаться к границе, подставляя себя под удар. 30 марта 1987 года ведущий пары F-16 командир авиакрыла 9-й АЭ Абдул Раззак (Abdul Razzaq) сбил над Чамкани заходивший на посадку в Хост афганский Ан-26, на борту которого погибли 39 человек. Исламабад заявил, что этот самолет вел разведку в приграничной полосе. Через некоторое время в сводке агентства «Бахтар» указывалось, что к маю под Хостом жертвами пакистанских истребителей стали 2 Ан-26 и 4 транспортных вертолета. В августе афганская сторона сообщила, что в том же районе F-16 сбили еще один Ан-26, в результате чего вновь погибли пассажиры. Однако пакистанцы не подтвердили свою победу, что вызывает сомнения в достоверности этой информации.
В официальных донесениях пакистанских ВВС за 1987 год значатся всего две победы. Вторая была одержана 16 апреля, когда F-16 снова встретились с афганскими Су-22. Согласно пакистанским источникам, основанным на записях переговоров и пленках фотокинопулеметов, бой проходил следующим образом. Патрулируя воздушное пространство, пара командира 14-й АЭ Бедера (Badar) получила сообщение о четверке нарушителей, прошедших над пограничной чертой в 35 км перед ними. Истребители пошли на сближение. Через минуту ведомый первым обнаружил цели и довернул на них. Взял противника на сопровождение и его командир. Но почти сразу шедшая на высоте 9750 м пара афганских самолетов, вероятно, предупрежденная «Березой» об облучении РЛС, изменила курс, однако другая оставалась в пределах досягаемости. Бедер отыскал ее с помощью радара в 25 км и, подойдя ближе, различил 4 самолета: два находились выше и, видимо, прикрывали пару, наносившую удар по кишлаку. На дистанции 9,7 км зуммер в наушниках сообщил о захвате цели ГСН ракет, однако Бедер продолжал сближение, пока самолет противника не стал различим визуально в мерцающем кольце прицела. До него оставалось 6,4 км. Выждав еще пару секунд, Бедер с 5,5 км выполнил пуск первой ракеты AIM-9L, следом за ней с дистанции 4,7 км сошла вторая. Едва она сорвалась с направляющей, афганский самолет получил прямое попадание и, почти полностью охваченный пламенем, повалился в штопор. Следом за ним крутым нисходящим виражом вышел из боя и F-16. Помня о висящих над ним истребителях противника, пакистанский летчик решил не искушать судьбу и отказался от преследования оставшегося Су-22, хотя наводчик с земли и напоминал, что до того всего 6,4 км. По сообщению афганской стороны, бой имел место, но произошел над уездом Тани, и пилот, подполковник Абдул Джамиль, успешно катапультировался по свою сторону границы.

После ряда удачных перехватов пакистанцы почувствовали превосходство и без стеснения начали залетать на афганскую сторону. Были ли такие случаи навигационными ошибками, следствием безнаказанности, азартом охоты, вызовом или открытой поддержкой моджахедов, но с весны 1987 года они стали множиться. Командующий ВВС и ПВО ДРА генерал-лейтенант Абдул Кадыр сообщал, что всего за 1987 год были зафиксированы 30 случаев нарушения пакистанцами воздушной границы, подтверждением чего демонстрировалась найденная 23 апреля на поле в уезде Тани неразорвавшаяся ракета «Сайдвиндер». Однако для летчиков «шахинь» и «гриффонов», как назывались пакистанские авиакрылья, залеты в афганское воздушное пространство грозили самыми неприятными сюрпризами.

События, подтвердившие это, развернулись 29 апреля. В тот день летчикам МиГов 190-го иап предстояло очередное плановое задание в районы Джавары к югу от Хоста. В этом краю, заслужившем прозвище «страны Душмании», целей хватало: укрепленный базовый район включал учебные центры боевиков, штаб, мастерские по ремонту оружия, патронный завод и сеть из 49 перевалочных баз и складов. Здесь же располагался радиоцентр, время от времени вещавший на части 40-й армии: после обязательной молитвы оглашалось сообщение об очередной успешной операции, после которой «моджахеды победоносно отступили в горы, а русские беспорядочно бежали за ними». С центральными провинциями Джавару связывало несколько ущелий, которые, как и сам район, периодически подвергались бомбовым ударам. Вот и накануне авиация 40-й армии снова обрабатывала горные проходы, чтобы завалить их битым камнем. Вылетевшей из Баграма четверке МиГ-23МЛД предстояло окончательно «запечатать» наиболее вероятные пути передвижения моджахедов. Каждый самолет нес на многозамковых держателях МБД2-67у по 10 осколочно-фугасных «соток», снаряженных на минирование. Их часовые механизмы должны были срабатывать поочередно в течение шести суток, а самоликвидаторы почти не оставляли душманам шансов разрядить бомбы.

В районе налета ожидалось противодействие мощной ПВО. По докладам летчиков, накануне выполнявших БШУ в том районе, помимо многочисленных вспышек «сварки», отмечалось до 8 пусков ракет. Здесь же двумя неделями раньше был подбит и самолет командира 190-го иап полковника Леонида Фурсы, который катапультировался и был спасен. Пока командир находился в госпитале, его место занял начштаба полка подполковник Александр Почиталкин, который и повел группу на это задание. Профиль полета предполагал выход в район Джавары на 8000 м, доворот к намеченному квадрату, снижение до 4000 м и бомбометание с кабрирования, в отличие от обычно практиковавшегося пикирования. При этом разлетающиеся бомбы-мины накрыли бы большую площадь, а самолеты остались вне зоны досягаемости зенитного огня. На выходе следовал противозенитный маневр: подскок до 7000 м с энергичным отворотом на 90-100°.

Чтобы избежать перехвата, решили идти по дуге подальше от пакистанской границы. Несмотря на почти сплошную облачность, затруднявшую точное следование по маршруту, опытный командир уверенно вывел свою группу в назначенный район, где ему удалось заметить в «окне» поселок Тани к югу от Хоста и сориентироваться перед ударом. Трое ведомых неотрывно следовали за ним и по команде тут же сомкнули строй, выходя на боевой курс. В это время в наушниках стала попискивать «Береза» – где-то неподалеку находился воздушный противник. Но сейчас было не до него. МиГи нырнули вниз, проскользнув над близким хребтом, и слитно потянулись в крутой набор высоты. С нажатием на боевые кнопки самолеты пробрало крупной протяжной дрожью, словно они попали на стиральную доску – это посыпались бомбы. Разгрузившись, истребители такой же плотной группой выполнили боевой разворот, «загнув крючок» влево-вверх. Выскочив на 6500 м, ведущий обернулся, чтобы посмотреть вниз, и увидел догоняющий его пылающий факел, от которого рванулась в сторону темная точка – сработала катапульта, и в небе раскрылся купол парашюта. Решив, что это кто-то из своих, Почиталкин развернулся и запросил ведомых. Все быстро доложили, что целы. Почиталкин сообщил на базу, что видит неизвестный горящий самолет, а шедший замыкающим начальник разведки полка майор А.Осипенко подтвердил доклад. Затем командир довернул в сторону факела, и тут все летчики группы увидели, как из облака в 2000 м ниже выскакивает серо-голубой F-16, делает вираж вокруг горящего напарника и, включив форсаж, уходит с набором в сторону Пакистана.

На обратном пути эфир взорвался вопросами – что произошло, кто сбит и как. После посадки Почиталкин доложил, что его звено было атаковано парой пакистанских F-16, один из них сбит и упал под Хостом. Его слова через несколько дней подтвердил генерал-майор Иармохаммад из афганской госбезопасности. По сведениям его агентов, летчику F-16 удалось спастись, он приземлился в контролируемом моджахедами районе и той же ночью был доставлен в Пакистан. Позднее вывезли и обломки его самолета.

При разборе случившегося встал вопрос: как был сбит F-16, ведь ракет МиГ-23 не несли. Официальная комиссия остановилась на трех версиях. Первая, признанная наиболее вероятной: F-16 наткнулся на веер бомб, разлетавшихся после сброса по баллистической траектории. Восстановленная на картах прокладка курса F-16 показала, что они, вероятно, маскируясь за горами, шли от аэродрома Мирамшах и рассчитывали перехватить МиГи в самый удобный момент, когда те отбомбятся и будут выходить из пикирования. Неожиданный маневр советских истребителей с резким снижением перед атакой и кабрированием обманул Пакистанских летчиков: F-16 проскочил вперед и попал под сыплющиеся бомбы, а удара «сотки» хватило даже без взрыва (блокировка взрывателя предохранительным устройством окончательно снималась только при падении). Вторая версия: F-16, уклоняясь от вынырнувшего прямо перед ним кабрирующего звена, заложил резкий отворот и развалился в воздухе из-за превышения допустимой перегрузки. Это, однако, признавалось маловероятным. Сломать F-16 не позволила бы электродистанционная система управления, имеющая ограничения по ходу и темпу дачи ручки («защита от дурака»). И, наконец, третья версия: ведущего мог сбить его ведомый. Перехватывая советские самолеты, пакистанцы взяли их на сопровождение РЛС и вели, ожидая выхода на рубеж атаки. Но МиГи после сброса, не растягиваясь, выполнили противозенитный маневр, служащий и для уклонения от ракет истребителей. F-16 пришлось поворачивать за уходящей целью, и тут у ведомого, решившего, что они обнаружены, могли не выдержать нервы. Пущенная им в спешке ракета и попала в ведущего (такой случай произошел двумя годами раньше, в апреле 1984 года, в забайкальском 120-м иап, где при перехвате мишеней замполит эскадрильи сбил замкомэска). Причиной нервозности летчиков F-16 могло стать присутствие над местом встречи пары истребителей сопровождения майора В.Недбольского. Не видя в плотном «сложняке» даже прикрываемой группы, она все же могла спугнуть пакистанцев работой своих РЛС.

Но имелся и еще один вариант: один из советских истребителей мог сбить F-16 огнем из пушки. МиГи всегда несли полный боекомплект к ГШ-23Л: 250 осколочно-фугасных, зажигательных и бронебойных снарядов. Бомбовый удар обычно сопровождали пушечной очередью в сторону цели. Хотя особого эффекта стрельба с большой высоты не давала, но и помешать делу сотня снарядов не могла. После сброса мин ничто не мешало одному из летчиков захватить с помощью РЛС проскочивший вперед F-16, а индикатор ответчика «свой-чужой» помог определить, что это противник. Загнать же F-16 в кольцо прицела и выпустить очередь для опытного аса – дело нескольких секунд. Для ответа на вопрос, почему летчик на земле не доложил о победе, достаточно вспомнить приказы не ввязываться в бой, «избегая международных осложнений», недавний скандал со сбитым южнокорейским «Боингом-747» и инцидент с норвежским «Орионом», после которых полетели погоны руководства ВВС и ПВО, а участники происшествий были тут же переведены в другие гарнизоны. Теперь «раздувателю войны» вполне могло бы грозить наказание за стрельбу без команды. Возможность «нечаянной победы» откровенно игнорировалась при разбирательстве, хотя участников стычки и донимали вопросами коллеги. Поймать победителя за руку по недостаче снарядов тем более никому не могло прийти в голову: после каждого полета боекомплект тут же пополнялся, а его расход списывали немеряно. На стоянках повсюду громоздились бомбы, россыпи патронов, ловушек и взрывателей, учет которых был весьма приблизительным. Летом 1986 года стрелку взлетевшего из Кабула Ил-76 что-то померещилось на земле, и он выпустил туда пушечную очередь. Сообщать об этом он не стал, и недостаток сотни снарядов заметили только через месяц, и то случайно.

На всякий случай ТАСС сообщил, что «в районе Хоста ПВО ДРА сбила один из двух F-16». «Подыграли» и пакистанцы: их официальные источники сквозь зубы сообщили о потере «в учебном полете» одного F-16. В итоге звездочку на борту рисовать было некому. А пять лет спустя в приватном разговоре один пакистанский летчик рассказал, что и в их среде отсутствовала полная ясность. По его словам, причиной был все же «гол в свои ворота», а вину тогда возложили на ведущего пары. Пилоты, сбитые с толку неожиданным маневром МиГов, неудачно выполнили перестроение, в результате готовый стрелять командир оказался позади ведомого и тот попал под удар. Любопытно, что западная печать поначалу описала этот инцидент с точностью до наоборот, доложив, что 29 апреля под Хостом F-16 сбили вражеский истребитель. Позднее рассказ подправили и приукрасили, пустив по свету версию о том, как МиГи ракетами Р-60М расстреляли F-16 (в таком виде он получил хождение даже в нашей печати).

Потеря отрезвила пакистанских летчиков, и они стали вести себя гораздо сдержаннее. Но инциденты продолжались, пусть на время и без трагических последствий. 3 октября 1987 года пара советских вертолетов, заблудившись, села без топлива близ пакистанского города Читрал. МИД СССР принес извинения, и через два дня экипажи были отпущены. Истребители 168-го иап, прибывшие в августе 1987 года из Староконстантинова на смену прежнему полку, не раз встречались в воздухе с F-16. К этому времени одна эскадрилья полка (12 боевых МиГ-23 и две «спарки») размещалась в Баграме, а вторая – в Шинданде для использования в приграничных с Ираном районах и на юге. Еще одну эскадрилью МиГов, переброшенную из белорусского Щучина, держали в Кандагаре. Вылетев на бомбометание южнее Джелалабада, истребители как-то встретились с пакистанцами лицом к лицу. Пара F-16, видимо, неудачно выведенная наземным оператором, влезла прямо в боевой порядок груженной бомбами эскадрильи, оказавшись рядом со ст.лейтенантом С.Талановым. Их видели и другие летчики, но шедшие выше истребители прикрытия ничего не смогли сделать – F-16 находились прямо под ними, идя с той же скоростью и тем же курсом. Пакистанцы попали в такую же невыгодную для атаки ситуацию: снизу их поджимал фронт эскадрильи, а сверху нависала «прикрышка». Некоторое время летчики продолжали идти «бутербродом», разглядывая друг друга, после чего пакистанцы, образумясь, отворотом ушли на свою сторону. В другой раз, зимой 1988 года, В.Пастушенко из дежурного звена Баграма ночью поднялся на перехват, отыскал нарушителя и в течение трех минут гнался за ним, готовый сбить, но так и не получил разрешения. На КП решили не рисковать, атакуя «чужака» без визуального контакта – им мог оказаться заблудившийся транспортник или рейсовый самолет. Сами летчики однозначно считали нарушителя истребителем: вряд ли другой самолет мог уходить от МиГа, двигатель которого все время погони работал на «максимале». Той же зимой командир звена В.Маврычев несколько раз поднимался на перехват появлявшихся над Бараки и Гардезом целей. Поймать их ни разу не удалось: при сближении цели уходили вниз под прикрытие горной гряды, и их отметки исчезали с экрана прицела (судя по маневрам и скорости, это были вертолеты).


Свидетельство ночного перехвата нарушителя в небе капитаном Сергеем Талановым над Хостом зимой 1988 года – пленка фотокинопулемета ПАУ-473. После вылета из Баграма летчик МиГ-23МЛД с помощью РЛС «Сапфир-23МЛ» обнаружил цель на дальности 27 км и взял ее на автосопровождение. Слева – шкала дальности, справа – высоты, горит индекс «А» – автосопровождение, кольцо-метка цели правее и выше истребителя, высветились позиции «2» и «4» готовых к пуску ракет Р-24Р (кадр №3). При сближении метка цели совместилась с перекрестьем, на шкале дальности высветились минимальный и максимальный пределы пуска Р-24Р и загорелась команда «Отворот» при выходе на ближний предел (кадр №4). Цель находится рядом в 3 км, шкала дальности переведена на 20-километровую и, затем, на 3-километровую более точную разметку, все ракеты готовы к пуску – горят метки их позиций на подвеске «1», «2», «3», «4» и «Пр» – «Пуск разрешен». Вертикальный «киль» по центру означает готовность к стрельбе из пушки (кадр №6).

Атаку отменили с земли, опасаясь ошибки при перехвате визуально невидимого противника, который мог оказаться афганцем или «нейтралом».

4 августа произошел случай, получивший самую широкую известность. Пакистанцам удалось подловить Су-25 замкомандующего ВВС 40-й армии полковника А.Руцкого. Вокруг этой истории стараниями газетчиков сложилось немало легенд и версий, хотя описание случившегося самим Руцким и отчет его противника – пакистанского летчика-истребителя Атера Бохари (Athar Bokhari) – совпадают даже в деталях. В тот же день после утреннего вылета на разведку Руцкой решил «прощупать» Джавару, над которой был сбит в апреле 1986 года. На душманской базе обнаружилось значительное оживление, разгружалось множество машин, грузовики подтягивались и по прилегающим дорогам. Для БШУ выделили восьмерку Су-25 под прикрытием звена МиГ-23. Местом удара назначался квадрату кишлака Шабохейль южнее Хоста, лежащий в обширном распадке в предгорьях хребта Маздак, откуда до границы оставалось всего 6-7 км. Выйдя к месту, ударная группа должна была оставаться в четырех зонах, эшелонированных по высоте, пока ведущая пара А.Руцкого и ст.лейтенанта А.Кудрявцева обозначит цели огнем.

Первыми поднялись истребители прикрытия, за ними взлетел штурмовик командира. К Шабохейлю группа вышла уже в сумерках, но ведущий быстро отыскал знакомое место и сразу пошел в атаку. Заходы провели трижды, выходя из атак боевыми разворотами с расхождением пары в разные стороны, чтобы затруднить наводку зенитчикам. Вспыхивавшие внизу разрывы и зарево хорошо видели с остальных самолетов, а для лучшей ориентировки тонувшее в полумраке место удара подсветили гирляндой САБ. Израсходовав боезапас, Кудрявцев пошел на аэродром, а Руцкой занял высоту 7000 м, чтобы оттуда корректировать работу остальных. Получив «добро», пары штурмовиков пошли в атаку. И в этот момент в кабине командирского самолета запищала «Береза».

С пакистанской стороны поначалу заметили появление МиГ-23 прикрытия. С авиабазы Камра поднялась пара F-16, ведомая Бохари. Выйдя к Мирамшаху, он убедился, что МиГи барражируют на значительной высоте над афганской территорией, и перешел к патрулированию, кружа напротив. Вскоре наземный оператор доложил, что с противоположной стороны в направлении границы подтягиваются новые самолеты. Радарный контакт с ними Атер установил с 42 км, а с 33 км различил на экране своей РЛС разделившуюся на пары группу (в этот момент эскадрилья Руцкого начинала штурмовку). Вскоре в наушниках пакистанского пилота зазвучал зуммер – ГСН «Сайдвиндеров» захватили цель.

Обнаружив неприятного соседа, который подкрался намного ниже «прикрышки» и все еще не был замечен ею, Руцкой дал своим «грачам» команду «Уход, уход!» и тут же перешел на снижение, лавируя «змейкой» и стараясь раствориться на фоне гор. Однако «Береза» визжала уже неистово – противник вел его машину в прицеле и был готов к атаке. После серии маневров F-16 оказался в хвосте у Су-25, быстро с ним сблизился и с дистанции 4600 м пустил ракету. Летчик едва успел катапультироваться из разваливающегося самолета. Приземлившись и разобравшись в обрывках карты, он убедился, что оказался в 15-20 км по ту сторону границы. Впереди у него были пять дней скитаний по горам, перестрелки, попытки выйти на свою сторону и, в конце концов, плен на базе Мирамшах, откуда через неделю его и вернули пакистанские власти. Случай с Руцким пакистанцы считали единственной стычкой с советскими летчиками, а все остальные инциденты относили на счет афганских ВВС.

При выводе войск авиация 40-й армии в основном стала проводить «стратегию сдерживания», препятствуя сосредоточению сил моджахедов на дальних подступах. Для обработки назначенных квадратов выделялись 30-40 самолетов, с раннего утра уходивших к границе и успевавших за смену сделать 3-4 вылета. Если цель закрывала облачность или принесенная «афганцем» пыльная пелена, иногда вперед пускали группу Су-17М4, оснащенных точным прицельно-навигационным комплексом ПРНК-54, или придавали один-два таких самолета-лидера штурмовикам и истребителям. Аппаратура «наводчиков» позволяла в автоматическом режиме пройти по маршруту с шестью поворотными и четырьмя целевыми точками, по программе отбомбиться и вернуться на базу («нажать кнопку здесь и уронить бомбы там»). При этом навигационное бомбометание для остальных сводилось к следованию за лидером и залповому сбросу по команде. На маршруте группы шли колонной звеньев, сохраняя солидные интервалы для безопасности при перестроениях, а в самих звеньях держа строй пеленга с дистанцией 900-1000 м. Вся «колбаса» растягивалась на 25-30 км, чем при удобном случае и воспользовался противник.

12 сентября, на 40-й день после сбития Руцкого, 12 МиГ-23МЛД из 120-го иап вылетели на удар по объектам в долине р. Кунар восточнее Асадабада. Собравшись над приметным ориентиром – озером Суруби, группа направилась к границе. Туда загодя ушли две пары прикрытия: над горным массивом в 50 км северо-западнее места атаки зону патрулирования заняли истребители комэска подполковника Сергея Бунина и его замполита майора Николая Голосиенко, а в 40 км южнее находились майор Семен Петков и ст.лейтенант Владимир Данченков. Однако F-16, привлеченные их появлением, уже находились в воздухе: с базы Камра поднялась пара истребителей лейтенанта Халида Махмуда (Khallid Mahmood) из 14-й эскадрильи ВВС Пакистана, последовавшая за МиГами параллельным курсом. Уже через несколько минут с земли им сообщили, что в воздухе появилась колонна самолетов – подтягивалась ударная группа. Над Кунаром она повернула на север, ложась на боевой курс вдоль границы. Прикрытие ушло довольно далеко, и ничто не мешало Халиду выйти к середине растянувшейся цели. Ближайшим к нему оказался МиГ-23МЛД (борт № 55) капитана Сергея Привалова, крайний в пеленге второго звена. Вынырнув в 13 км от него из густой облачности, Халид услышал, что у него «зафонила» станция предупреждения об облучении: барражировавшие в нескольких минутах полета МиГи разворачивались в его сторону. В планы пакистанского летчика это не входило. Он начал маневрировать, в спешке из полупереворота с креном 135° пустил две AIM-9L и вышел из боя «вверх ногами» в 1500 м от атакованных МиГов. Одна ракета ушла далеко в сторону, но второй «Сайдвиндер» разорвался над самолетом Привалова, осыпав его осколками. Встряска была сильнейшей, летчика оглушило, даже ноги сшибло с педалей. Крупный осколок вошел в закабинный отсек в полуметре от его головы, остальные полоснули по закрылку и левой консоли, пробив топливный бак-кессон. Однако после первого шока пилот убедился, что самолет не горит, держится в воздухе и слушается рулей.

К месту стычки на форсаже рванулись обе пары прикрытия, в эфире поднялся крик и мат. Пакистанцу грозили серьезные неприятности – дальности пуска Р-24Р вполне хватало, чтобы сразить его еще перед границей, на земле даже услышали возглас: «Дай я его грохну!» Однако сравнять счет не удалось – с КП приказали всем спешно уходить, опасаясь схватки над удаленным районом, где ситуация не была выигрышной: противник мог ввести в бой новые силы, а МиГи имели небольшой запас топлива. Сбросив бомбы, Привалов повернул домой, за ним потянулась остальная группа. Замыкали строй Бунин и Голосиенко, и тут сзади снова появилась пара F-16. Пакистанцы пошли следом, намереваясь расстрелять МиГи на догоне, однако угнаться за ними не смогли: установив крыль
Вложения:
Тема заблокирована.

RE: Боевое применение отечественных ЛА 30.07.2009 00:14 #30481

  • ФОМА
Баграм,сентябрь 1987 г.Оружейники снаряжают ленту пушки ГШ-23Л
1230325168_tekhniki_gruppy_vooruzhenija_snarjazhajut.jpg
Тема заблокирована.

RE: Боевое применение отечественных ЛА 30.07.2009 00:25 #30482

  • ФОМА
Баграм,1987,техники группы вооружения несут ракету Р-60М к борту №55
1230325193_oruzhejjniki_nesut_k_samoletu_raketu_r_60m.jpg
Тема заблокирована.

RE: Боевое применение отечественных ЛА 30.07.2009 00:45 #30483

  • ФОМА
МиГ-23МЛД 120-го иап №57 после возвращения из Афганистана. На борту – отметки о вылетах на сопровождение ударных групп (белые ракеты). Самолет, отличавшийся хорошо отлаженным радиолакационным прицелом, преимущественно нес службу в дежурном звене по защите аэродрома, чем и объясняется скромное количество боевых вылетов
1230325227_mig_23mld_120_go_iap_57_posle_vozvrashhenija_iz.jpg
Тема заблокирована.
Модераторы: Администратор
Время создания страницы: 1.23 секунд
Яндекс.Метрика
Thursday the 21st. ДВВАИУ.net но оно объединяет
Design by 888Poker